Люблю я вечером посмотреть каналы для интеллигентных людей. Уму разуму набраться. У нас много их в записи. Всё ничего, но одновременно образовалась дурная привычка засыпать перед телевизором.

Домашние смеются: «Папа опять канал «Культура» смотрит». А жена расталкивает и гонит в постель, мол, храп ночью у пустого телевизора мешает ей заснуть в своей опочивальне. Но меня фиг растолкаешь – я брыкаюсь.

А тут разлепляю глаза, дело за полночь. Сфокусировал взгляд, а по телевизору крик и гам: две фурии - Дуня и Татьяна из «Школы злословия» разрывают в клочья исследователя творчества Достоевского - Игоря Волгина. Бедный аж вспотел. И дёрнуло его заикнуться, что, дескать, в девяностые годы минувшего века мы потеряли великую страну.

Но история не совсем об этом. Вспомнилось мне, что Игорь Волгин вел у нас в МГУ кружок поэтов. Не рыдайте, други мои, да-да. И я баловался по юности треньканьем на поэтической лире. Что-то вроде того получалось:

Ах, оставьте меня, отпустите

Не вяжите меня по рукам

Я раздетый хочу на Таити

С таитянками плыть по волнам.

Мощно? А то. Бродский нервно тянет одну за одной.

В кружке было много интересных типажей. Девушки с распущенными волосами и томными голосами. Юноши внезрачного вида с горением непризнанного гения в глазах. В тот же кружок ходил и Алексей Кортнев из будущего «Несчастного случая». Звездил. Появлялись и уже именитые поэты. Заходил по-дружески, скажем, Владимир Друк. Я млел от его стихов. Например:

Я новый мир хотел построить.

Да больше нечего ломать

Мощно? Не то слово. А как революционно!

А это его:

Нежно смотрит на микроба

Аспирантка С. Петрова.

Так же нежно в микроскоп

На нее глядит микроб.

Умри, лучше не скажешь. Мне как будущему исследователю миров это было очень близко. Я пришел домой и с горя накарябал:

Лазер, лазер неодимый

Ну, не мучь меня, родимый

А убей меня ты сразу

Как последнюю заразу.

Конечно, не так забористо, но для физика в точку.

И вот как-то наш кружок поэтов проводил в доме культуры МГУ на Моховой - там, где ныне университетская церковь святой мученицы Татьяны - поэтический вечер. Пришел и я, гонимый творческим зудом. Да что говорить, тщеславно влекомый аурой принадлежности к избранным пиитам.

В зале, погруженном в полумрак, было, мягко говоря, немноголюдно. По рядам сидело человек тридцать. Игорь Волгин вел вечер, он подошел к микрофону и объявил: «Прошу поэтов подняться на сцену для выступлений».

В этот момент практически весь зал встал и, чуть ли не ломая стулья, ринулся на сцену. В партере остались две симпатичные девушки, по виду забредшие совершенно случайно, и я, как еще незрелый участник поэтического кружка, которому по статусу не положены лучи софитов.

Игорь Волгин оглядел пустынный зрительный зал, посмотрел на стоящую за ним в два ряда когорту поэтов, с горящим от нетерпения самовыразиться глазами, закашлялся и сказал:

- Гм… Вот и отлично, сегодня на поэтическом вечере у нас будет интимная атмосфера.

Я зааплодировал. Две девушки рядом настороженно покосились. Одна из девушек склонилась к своей подруге и достаточно отчетливо в тиши зала сказала:

- Сейчас атмосфера станет ещё интимнее...

После чего они поднялись и направились на выход. Оставив единственного зрителя напротив толпы поэтов, которые уже рвались к микрофону, опробовать "на публике" свои нетленные произведения.