Как известно, 4 июля - День независимости США от английского королевства. 
Так сложилось, что четвертое июля 1998 года был предпоследним днем нашего пребывания в Лас-Вегасе. Первоначально мы хотели выехать четвертого, но желание посмотреть салют ко Дню Независимости перебороло желание посмотреть Лос-Анджелес.

Вечером, накануне салюта мы оделись, как красавицы. Лена - в длинное элегантное платье, а я - вся в белом, местами блестящем. Блестела беленькая безрукавная кофточка, которая еще в Москве была назначена нарядной вещью.
Салют можно было наблюдать в нескольких местах города. На самом деле я думала, что кроме собственно салюта, будет еще какое-нибудь грандиозное действо, что-то вроде бразильского карнавала или шествия длинноногих девочек с большими барабанами с кисточками. Но все ограничилось салютом, довольно длительным и пышным, но это оказалось единственным объединяющим огромные толпы народу, событием.

Разумеется, самой большой проблемой оказалась парковка машины. Когда же после нескольких неудачных попыток, нам все удалось решить эту задачу, народ уже начал суетиться в предчувствии салюта.
Вскоре прозвучали первые выстрелы. Небо украсилось разноцветными корзинами огней, совершенно идентичными московским огням ко дню победы. Хороший качественный салют и народ ликует, - искренне и завлекательно. Разница только в массовости ликующих. В Москве - это в основном молодежь, в Лас-Вегасе - это все, кто оказался в знаменательное время в знаменательном месте.

И, разумеется, этот гадкий фотографический аппарат оказался несостоятельным в решении задачи запечатлеть салют ко Дню независимости. Роскошные огненные букеты на все небо превратились в жалкие сизые точки на моих фотография. То, что вы видите в этом файле - лучшее из того, что получилось.

***

Люминесцентная баба в ковбойской шляпе приветливо махала ногами. Это был образ, знакомый из детства, символ игорно-развратной Америки. Символичную бабу любят снимать в кино, ее знают многие россияне. Сидит она аккурат над легкомысленным баром, предлагающим посетителя стрип-шоу. Сидит очень давно, со времен начала освоения этих мест..

Итак,  ради продолжения банкета, мы отправились в ночной бар, где в меню кроме коктейлей значились эротические представления.
Бар был не очень большой, но шумный и набитый разнообразными девками в экстра-мини-бикини, как и положено подобного рода заведению. Вдоль стены, между невысокими перегородками и без оных, располагались овальные столики. В центре зала, на высоких длинных подиумах прогуливались, изгибаясь стриптизерши. Хотя, я думаю, что стриптиз - это когда раздеваются, а вот как называется, когда выходят к народу уже голые, в смысле в одних трусах,  - не знаю.

- Садитесь и не стесняйтесь с заказом, - сказала Лена. - Хозяин заведения должен нам некоторую сумму, поэтому мы гуляем за его счет.

Как ты уже догадался, дорой пытливый читатель, в стрип-баре я была тоже в первый раз. Мое открытие Америки стало во многом  открытием доселе неведомых прелестей жизни, как то: боулинг, казино, голые бабы. 

Вскоре Гарри развеселился не на шутку, разглядывая изгибающихся танцовщиц, чем даже немного разозлил Лену.
Выпитые коктейли постепенно делали свое черное дело и в моей голове начал мутиться разум. Нет, сначала все было пристойно. Гарри с Леной помирились, не успев как следует поссориться, муж состроил кислую физиономию и, наменяв однодолларовых купюр, перебрался ближе к подиуму, дабы пихать денежные бумажки танцующим девкам в трусы. Я находилась за столиком, чуть поодаль и наблюдала, как в пяти сантиметрах от мужниного носа свершал характерные движения тугой зад силиконовой блондинки в малиновых трусах с блестками на причинном месте.
- Мы хотим сделать Андрюше подарок, заказать ему прайвет-танец. Как ты думаешь, как он к этому отнесется? И какую девочку выбрать, что лучше на его вкус? - услышала я голос Лены, которая пыталась перекричать музыку.
- А я его сейчас спрошу, - решила я и направилась к мужу.
- Че ты скуксился? - поинтересовалась я у него.-По-моему, приятное место.
- Они все голые, - кисло сказал муж. - Надоели. Скучные какие-то.

Честно говоря, я согласиться с мужем не могла. Мне девушки радовали глаз, особенно чернокожие и азиатки. Если бы я была мужчиной, я бы никогда в жизни не имела дел со светловолосыми европейками или со славянками. Это совершенно не то.
Мимо проплыла, слегка повиливая бедрами, офигительная чернокожая девушка с очень тонкой талией и красивым лицом. Я проводила ее глазами, муж остался безучастен и холоден.
- А как насчет прайвет-танца? - подмигнула я ему, пока он, оттянув мизинцем тоненькую резинку на трусиках очередной вертлявой танцовщицы, пытался указательным и большим пальцами пристроить там семейный доллар.
- Фу. То есть, она еще и тереться об меня будет своим силиконом, - еще больше скуксился муж.
- Ну и что. Зато смотри, какая грудь!
- Она вся в паутине.
- Какой паутине? - не поняла я.
- Я не знаю, как это называется, но когда вставляют силикон и появляется новая кожа, то в результате проявляется такой странный рисунок...
- Чего?
- Ну, посмотри, у них же всех груди полосатые!
По-моему, муж окончательно тронулся рассудком. Я заказала себе еще коктейль и, вернувшись к столику, сообщила Лене, что муж не в себе и от прайвет-танца отказывается и, что я его совершенно не понимаю.
Мимо прошествовала очередная темнокожая красавица, я как раз допивала очередной алкоголесодержащий коктейль.
- Интересно, а женщина может заказать себе прайвет-танец девушки из бара, - спросила я.
Почему-то вспомнила заключительные кадры одного из любимых мною фильмов "Горькая луна". " Нда. Надо было ставить не на Вас, а на Вашу жену," - говорит в фильме злобный калека красавчику Хью Гранту, когда их жены сливаются в сексуальном танце.
- Хорошо, - возрадовался Гарри. - Давай выберем девочку тебе. Какие тебе больше нравятся?
- Красивые. И обязательно черную или, извините, на худой конец, мулатку.

Мы с Гарри, попивая следующую партию коктейлей, отправились к неторопливый предвыборный вояж. Происходил он, примерно, следующим образом: Гарри озирался по сторонам, притормаживал у достойной, на его взгляд, кандидатки, и, ввиду отсутствия присутствия у нас взаимно удобного языка общения, подмигивал в сторону оной. Я осматривала кандидатку, кривила физиономию или строила что-то вроде "ну я не знаю, ну не очень", и мы шли дальше, продолжая выбирать. Гарри предлагал, я отказывалась. Чего-то не хватало. То ли коктейлей, то ли темноты кожи у девушек, то ли серого вещества в моей голове.

И, наконец, я увидела ее. Это было тоже предложение Гарри, но она была то, что надо. Абсолютно темнокожая, с тонкими чертами лица, но полными губами, с красивой голой грудью завлекательного размера, и тонкой талией. Это была она.

Гарри кратко переговорил с девушкой по-английски, время от времени кивая в мою сторону. Избранница поглядывала на меня по ходу беседы, я улыбалась на каждый ее взгляд. Ну, я думаю, дорогой читатель, вы не раз видели подобные сцены в художественных фильмах. Как правило, в них участвовали женщина и мужчина, но в нашем случае все было гораздо пикантнее. Я подмигивала, как заправский кобель-профессионал.
Не знаю, что уж там плел Гарри, но девушка не особенно удивилась и взяв меня за руку повела вглубь бара, к пустым столикам за перегородками. Я успела победно махнуть рукой озадаченному мужу.

Началась новая песня, и начался танец чернокожей красавицы из стрип-бара, предназначенный только мне. Девушка усадила меня на стол и стала извиваться вокруг меня в такт музыки так близко, что время от времени неизбежно касалась меня частями тела.  Она улыбалась ослепительно белозубой улыбкой, черные гладкие волосы взлетали при каждом взмахе головы, наполненной страстью. Алкоголесодержащий коктейль в моем мозгу бурлил, как гормоны у мартовского кота.

За спиной моей девушки возник мой же офигевший супруг и зашептал:
- А я? А можно и я?
- Уйди, животное, - строго сказала я, - она моя.
- Ну пожалуйста....
- Отойди к стене. Так и быть, ты можешь посмотреть.

Муж покорно отдалился. Весь мой прайвет танец, он простоял напротив, пристально наблюдая за нами. Разумеется, в баре нельзя было фотографировать. И еще одна неприятность - нельзя было трогать девушку руками. Трогать стоит уже сто долларов. На такие траты я была не готова.
Чуть поодаль наблюдал Гарри. Кто знает, может быть он тоже думал, что следовало бы поставить на меня.