А вы помните, что вчера был День сурка? Тот самый день, который проживал много раз (никто не помнит, сколько?) герой Билла Мюррея в одноименном фильме.

Из хороших новостей:

- Толстожопый сурок увидел свою тень, шуганулся и понял, что будет весна! Это замечательно, я считаю. Кому как, а мне зима уже надоела. Нет, серьезно, я помню, что была только неделю, но успела надоесть. Дети снег посмотрели, снеговика слепили, школы на неделю закрыли – все, кватит.

Из сомнительных:

- Представьте, что ваш личный повторяющийся день сурка, тот, что был вчера. Ну и как вам? Каждый день я бы ездила в два магазина – интернациональный Глобол за маринованными белыми грибами и селедкой, и в Костко за индюшачьим фаршем и красной рыбой. Наверное, через пару месяцев я б на эту рыба с фаршем смотреть бы не могла без истерики. Более того, каждый день, а может быть год, а может два, в Глобале передо мной крупная неряшливая  испаноговорящая женщина начинала бы скандалить с продавщицей за цену второй банки быстрорастворимого чая. Парень, который пакует сумки, бежал бы к полкам проверять товар и застревал бы там минут на семь. Китайская женщина в очереди за мной настороженно спрашивала  бы «Что происходит?» и на сорок пятый раз я, наверное, вместо сдержанного «не знаю» таки сказала бы все, что я думаю о том, что происходит, о большой даме впереди и о растворимом чае в банках.

Мой муж все эти годы, пока длился  день сурка, работал бы из дома. В обед он упорно ходил бы пылесосить угол у отопительного котла в подвале, потом звал меня и говорил бы одно и то же:

- Шкаф для зимних и прочих вещей будет делать вот тут. Здесь  большая на всю ширину полка, вот до сюда труба для вешалок и тут еще полки.

- Не надо такую широкую, все, что туда поставишь канет в лету. Лучше половину этой ширины, - повторяла бы я. – И трубу не до сюда, а надо до сюда. И где будут ящички?

- Зачем ящички? – спрашивал бы муж голосом человека, который уже все решил, распланировал, а ему мешают.

- Затем! Затем, что я знаю, как лучше. Надо посмотреть у Блиновых нутро шкафа, они делали самосборкой.

- Зачем смотреть у Блиновых? – опять упирался бы муж.

И так каждый день в течении года. Нет, не года, конечно, я б его прибила уже через две недели.

У сына каждый день было бы по два теста. Один успешный по английскому и второй не очень по истории. Он приходил бы со школы, ел суп и вырубался на диванчике у стола для завтраков. Каждый раз. Каждый день. Сначала я бы волновалась, потом меньше, потом, к большому удивлению сына, вовсе перестала бы его спрашивать про учебу.

Потом мы с Нуну ехали бы на гимнастику, я ела бы яблоко по дороге и чуть не расплескала бы кофе из дорожной кружки, и чуть не сказала бы дурное слово. А еще каждый день звонила бы Титова и спрашивала, есть ли у меня время поболтать, потому как она звонит не по срочному дела. Через месяц я б наверное на нее нашипела, а она бы удивилась, чего это я такая вдруг. И позвонила бы снова. И снова. И повторила бы, что ничего срочного... Бедная Титова.

Каждый день я готовила бы rice cake (точно не знаю русского эквивалента, это корейский продукт и я его впервые увидела в штатах в спец. Магазине).  Поливала бы соусом стир-фрай и подавала бы к ужину. Муж ковырял бы вилкой rice cake и спрашивал бы:
- Это что за гадость?

Что бы я ответила ему на пятнадцатый примерно раз? Правильно, я б ему сказала, что или кто на самом деле гадость, а что - полезное корейское блюдо. А на тридцатый надела бы ему сковородку на голову. После первый фразы. На пятидесятый день надела бы сразу, как только  он появился в столовой. Слова бы не успел сказать.

Нуну каждый день разбрасывала бы ящик барби по полу, не хотела их убирать, ныла и получала бы по первое число. Потом я полоскала бы старшему мозг насчет успеваемости. Сдержанно. Один день. Второй - менее сдержанно. Третий - на повышенных тонах, а на восьмой он бы получил все сразу за все годы сурка вместе взятые.

Потом я разгоняла бы всех спать, открывала планшет и рыдала бы. Потому там, в плашнете опять... девяносто пятая страница романа Улицкой "Лестница Якова", а я уже знаю наизусть, до слова и запятой, что сказал Тенгиз Норе и что она ему ответила. А дальше - никак, только девяносто пятая страница и все.... А-а-а-а...

А вы довольны бы были своим днем Сурка, своим вечным вторым февраля?

За сим доброго дня, и пусть жизнь меняется хоть чуть. Хотя, иногда кажется, что она бежит по кругу.

PS . В качестве иллюстрации использован бумажный сурок в одноразовом стаканчике, которого делала Нуну в пре-скул. Он милый.