|
| 457 |
|
|
Сказка о красавице и ее вагине (продолжение 36)
(начало)
Между тебе вагина больше решила не связываться с сильными мира сего. Однако простые люди тоже не приняли скиталицу, связывая все свои беды именно с ней. Куда бы она ни приходила, везде ее гнали прочь.
Мальчишки, завидев ее на краю поселения, швырялись камнями и кричали:
- Бешенная вагина, бешенная вагина! - обращая путницу в бегство.
Очень скоро бедняжка в конец опустилась, обросла волосами и перестала быть похожей сама на себя. Неприкаянная жизнь настолько обрыдла ей, что она решила покончить с нею. Однажды она уже чуть не утонула, и теперь решила, что лучшего способа закончить существование ей не найти.
Она забрела в чащу леса, где обнаружила заброшенный пруд, заплыла на середину и отдалась на произвол волн.
И вот когда вода готова была навсегда сомкнуться над нею, она услышала, как кто-то громко нараспев декламирует:
Не убеждай меня в лесу,
Что чушь собачью я несу.
Пора, мой друг, тебе постичь,
Не чушь несет мой пес, а дичь.
Это был тот самый незадачливый поэт, который когда-то просил руки ее хозяйки. Он вышел в лес поохотиться, но так увлекся сочинительством, что так никого и не подстрелил. Неожиданно его пес залаял и бросился в небольшой пруд. Спустя минуту он положил подле ног хозяина, как убитую утку, что-то мокрое и непотребное.
Поэт очень удивился тому, что принес его пес. Однако немедленно проникся жалостью к мокрому, еле дышащему существу. Поэту даже пришлось сделать вагине искусственное дыхание изо рта в рот, чтобы привести утопленницу в чувства.
Вагина от неожиданности сразу пришла в себя. Еще никто не прикасался к ней своими губами.
- Дорогой поэт, - проговорила она, - ты не узнаешь меня? Я интимная часть той девушки, которая однажды отказала тебе в своей руке и сердце. Возьми хотя бы меня, вместо всего остального.
Хорошо, я дам тебе приют, - согласился поэт, сообразив, как сказочно ему повезло, - но за это ты будешь у меня служить подставкой под свечу, когда я буду писать стихи.
- Я согласна, - радостно ответила вагина и осталась жить у поэта.
* * *
Поэт вымыл вагину, наголо подстриг ее, и стал использовать вместо подсвечника. И хотя ей бывало иногда горячо от стекающего воска, со временем ей это начало даже нравится, и она очень грустило, когда у поэта не было денег на новую свечу, и она стояла пустой.
А это случалось не редко. Дела шли все хуже и хуже. Стихи не приносили ни гроша. Однажды, когда он сидел полуголодный в своей в хижине, освещаемой лишь пламенем очага, так как деньги опять кончились и, размахивая кончиком пера, декламировал, только что пришедшее в голову начало стиха:
Из меня никто не выйдет
Говорят мне все, поверь...
И в тот момент, когда он замолчал, вагина, пользуясь тем, что ничем не занята, продолжила:
...И я верю, кто же выйдет?
Ты не женщина, не дверь.
- Хм, совсем не плохо, - рассмеялся поэт. - У тебя, оказывается, талант.
- Никакого таланта нет, просто ты неправильно пишешь стихи, - изрекла она.
- А как же их надо писать? - изумился поэт.
- Очень просто - их не надо писать вообще.
- То есть как?
- А вот так, представь, что это новый вид стихов. Есть рифмованные стихи, есть белые, а твои путь будут молчаливые.
- А как же я буду жить, я ведь больше ничего не умею?
- Положись на меня, - ободрила его вагина. - И все будет хорошо.
В этот момент началась страшная гроза. Ливень стоял стеной. Поэт едва услышал, как в дверь кто-то несмело постучал. Когда он отрыл, то от изумления онемел. На пороге бедного жилища стояла мокрая с ног до головы Красавица.
Ее трудно было узнать. От былой юности и свежести почти ничего не осталось. Одежда ее была грязна и изорвана, а сама она еле держалась на ногах.
- Ты не узнаешь, меня? - произнесла девушка, едва попадая с зуба на зуб. - Я та самая гордячка, которая когда-то отвергла тебя. Теперь пришла твоя очередь, сделать то же самое. Скажи «уйди», и ты меня больше никогда не увидишь.
- Если ты - призрак, уйди, - ответил поэт, – а если та самая девушка, которая когда-то так жестоко посмеялась надо мной, то вот тебе мои объятия.
Глаза девушки наполнились слезами, и она обессиленно рухнула на руки поэта, а тот не медля понес девушку вглубь дома поближе к очагу.
(продолжение)
|
|
|
|
| 456 |
|
|
Сказка о красавице и ее вагине (продолжение 35)
(начало)
- Да, не удивляйся, - ответствовал фаллос, - со мною произошла точно такая же история, что и с тобой.
И он рассказал историю своих злоключений.
- Сначала мы вполне сносно ладили с моим хозяином и даже дружили. Но однажды мне надоели его требования безоговорочного подчинения. Я устал исполнять малейшие его прихоти и взамен не получать ничего, кроме дурных болезней.
Он был слишком неразборчив в связях, а отдуваться приходилось мне.
Благодаря ему я побывал в таких местах, что и самому заклятому врагу не пожелаешь. Что он только мною не вытворял, и при этом я всегда должен быть бодр и крепок духом. И я старался из последних сил.
- Как же случилось, что ты его убил? - спросила вагина.
- Видит бог, я этого не хотел, но сил моих терпеть издевательства больше не было. Однажды, он целый месяц вываживал одну замужнюю красотку и наконец, с помощью подкупа слуг и сладких речей оказался у нее в спальне. Когда он уже готов был насладиться ею сполна, я вдруг наотрез отказался ему подчиняться.
Громко смеялась над ним красотка и бросала обидные слова. Кажется, она слегка перегнула палку, и задетый за живое ловелас выхватил шпагу и проткнул несчастную, после чего замахнулся на меня с угрозой расправиться раз и навсегда. Но я и здесь не подал признаков бывшей стойкости и несгибаемости. И тогда этот недотепа сгоряча привел свою угрозу в исполнение.
Так я обрел свободу, а мой хозяин той же ночью истек кровью и наутро падре уже отпевал его грешную душу. Родня и слуги бросились разыскивать утраченное достоинство, чтобы положить с безвременно почившим в гроб, но меня уже и след простыл.
- А как звали твоего хозяина? - сквозь слезы спросила растроганная слушательница.
- Дон Жуан, а незадачливую насмешницу донна Анна...
* * *
- Долго я скитался по свету, ища пристанища, - продолжил рассказ фаллос, скрывающийся под личиной грозного разбойника, - но везде люди гнали меня прочь, как последнюю собаку, и тогда я возненавидел все человечество. После чего решил, одного человека я уже отправил на тот свет, нечего церемонится и с другими. Я сколотил банду из самых отъявленных мерзавцев. И вот я тот, кого ты видишь перед собою. Оставайся со мною. Мы могли бы стать неплохой парой.
И фаллос стал медленно приближаться к вагине, даже не сходя с места.
- Нет, Губин Род, я не могу, - ответила вагина. - Ты слишком жесткий и непреклонный, а я слишком мягкая и безотказная. А кроме того меня мутит от одного вида крови, по крайней мере раз в месяц. Прояви милосердие и отпусти меня.
- Что ж, - сразу сник фаллос. - Чей угодно отказ, стал бы последним в его жизни, но ты другое дело. Мне путь назад отрезан, а у тебя еще есть надежда найти свое место. Хорошо, я отпущу тебя, но при одном условии.
- При каком?
- Я уже не молод, и все чаще чувствую, как силы отказывают мне. А ты знаешь, что для нашего брата - это самое ужасное, когда желание есть, а сил для его исполнения иссякают. Я уже достаточно награбил, чтобы уйти с честью на покой. Но где этот покой обрести, я не знаю. Разреши эту задачу, и ты свободна, более того я награжу тебя сполна.
- Не надо мне никакой награды. А задача твоя простая. Где же еще можно найти покоя, как не в стенах монастыря.
- Ха-ха, - рассмеялся фаллос. – Ну, разве что только в женском. Я не признаю ни одно религии
- Это тоже поправимо. Создай свою.
- Свою религию? Хм. А это мысль. Я даже знаю, какую?
Так Губин Род основал религию и написал Евангелие от вагины, теперь более известное, как Кама-Сутра. Впоследствии в ханжеской Европе ее стали приписывать индийским мудрецам.
(продолжение)
|
|
|
|
|
|
| |
|
|
|
118 117 116 115 114 113 112 111 110 109 108 107 106 105 104 103 102 101 100 99 98 97 96 95 94 93 92 91 90 89 88 87 86 85 84 83 82 81 80 79 78 77 76 75 74 73 72 71 70 69 68 67 66 65 64 63 62 61 60 59 58 57 56 55 54 53 52 51 50 49 48 47 46 45 44 43 42 41 40 39 38 37 36 35 34 33 32 31 30 29 28 27 26 25 24 23 22 21 20 19 18 17 16 15 14 13 12 11 10 9 8 7 6 5 4 3 2 1 
