"...Знать бы, что ты сейчас, в этот самый миг,
Видишь меня и слышишь, закрыв глаза..."
 ? сейчас все читают рэп - это модно... "What do you think, I'm fucking Cinderella? Life is short, love you job! Oh-h… Cinderella!" - я тоже читала рэп на мотив "макарены", разбирая старье в студии, пока не наткнулась на запыленное портфолио в одной из антресолей... О, Синдрелла!- я осыпаю проклятьями свое любопытство... Твой черно-белый портрет… каким чудом он сумел уцелеть?… слова будто прилипли к гортани... грудь с титанической силой сдавило, меня словно клеймили каленым железом… все внутренности похолодели от страха… сначала позорное клеймо, а потом,… потом бойня… я подумала, что вот он и пришел, мой смертный час…
Жестокий.
Ты?… Ты безукоризненно сложен… ростом выше среднего… с девичьим, словно выточенным из мрамора личиком в роскошной раме светло-русых волос… Тебе ведь было тогда шестнадцать… всего шестнадцать… однако увидев Тебя впервые, я поняла наконец, что это именно то самое, ради чего я исколесила десятки городов на трех континентах… я искала Тебя в элитных отелях Европы и на нью-йоркских вечеринках, в гавайских устричных барах и на нудистских пляжах Латинской Америки, но я нашла Тебя в барачном полуподвале в Москве… Ты… как смешно, как теперь смешно, Господи… Ты тогда зарабатывал на жизнь минетом в мужском сартире на Белорусском вокзале… это были не лучшие Твои времена…
Несчастный.
Почему то вспомнился первый вечер нашего знакомства, когда "старик" Михайлов затащил меня в Твое убогое жилище… Ты полулежал на сожраном молью матрасе… вокруг отвратно воняло кошачьей мочой и дешевым спиртным… странно, мне не было брезгиво… а Ты даже не взглянул тогда на михайловские дары - экспортную водку, изысканную закуску из "Пекина"… "старик" ведь всегда Тебе что-нибудь приносил… Ты его динамил… Ты грубо динамил Михайлова… Ты знал что он пидар… что он эстет … Ты пользовал его как половую тряпку…
Неблагодарный.
Знай же, меня мутило, всегда мутило от нищеты… я ненавижу нищих, я ненавижу грязь и вонь,… а от Тебя несло не лучше чем от всех твоих кошек вместе взятых… прости меня, прости, потому что я лгу… Ты… Твоя такая чистая, прозрачная как фарфор кожа, белокурые кольца волос, мягкие губы… от Тебя пахло молоком и детским мылом…
Нежный.
К черту сентименты… мне даже очень весело все это вспоминать… ха, а вместе с кошками в твоей подвалюге жила еще завшивленная болонка по кличке,… я сейчас со смеху повалюсь, твою болонку звали Таджио… уж лучше б Ты назвал ее просто Псиной… даже не верится, что ты читал Томаса Манна… неужели смотрел Висконти?… Михайлов говорил, что эта собаченция очень искуссно умела лизать "шары" и сосалась по-французски, запихивая свой зловонный язык прямо в людские глотки… и это правда?… неужели все это правда?!… кстати, жив еще куцехвостый?…
Таджио.
Уже под утро, когда мы выходили с Михайловым из Твоей каморки в продымленный бетонный коридор, Ты соизволил наконец подняться со своего топчана, чтобы нас проводить,… даже помог мне накинуть на плечи шубу… какая честь!… Твои губы, еле тронутые дежурной улыбкой, произносили какие-то слова на прощание, а глаза … я как-раз тогда поймала Твой взгляд … Твои глаза просили меня остаться… глаза… не помню какого они цвета … серые? голубые?… Не помню глаза… отче святый… все помню, а глаза нет…
Хамелеон.
Ты позвонил мне в студию на следующий же день вечером… Ты знал, признайся, знал, что я жду Твоего звонка… я ведь не могла так просто Тебя потерять… мне непременно нужно было увидеть Тебя снова… я слышала шаги , Твои шаги… Ты поднимался по железной лестнице на чердак… я чувствовала Твое дыхание за холодным металлом входной двери … возможно Ты размышлял, прежде чем нажать пластмассовый треугольник звонка… суровая жизненная реальность научила Тебя самому главному - "смотреть на ярд впереди себя"… Признайся, ты медлил тогда , нерешительно топчась у моего порога, потому что точно знал финал,… в самом начале…
Провидец.
Потом я просто сидела на полу, грея в ладонях бокал с коньяком… до слуха доносился шум воды из душевой кабины… Ты сходу попросил разрешить Тебе воспользоваться "благами цивилизации"… январская холодрыга, голод, бесприютность… все-таки это не повод для свершения "ритуала омовения" в чужом, незнакомом доме, однако… Ты жил по своим законам… "всему свое время и место"… я запомнила это…
Педант.
В тот вечер я отсняла за несколько часов бесчисленное количество пленок… Ты ведь был рожден натурщиком… Ты позировал… как Ты позировал!… совсем не боялся камеры… в застиранной майке без рукавов и до белизны протертых джинсах Ты мог дать фору самой именитой модели… природа щедро одарила Тебя, но… ровно на столько, чтобы сгладить свою вину за всех безобразных тварей живущих на земле… в Тебе не было ничего лишнего…
Совершенный.
Устав с непривычки от рентгена под лучами широкопленочного объектива, пронзительной вспышки полароидной приставки и моего командного голоса, Ты жадно причмокивал только что доставленной, еще горячей, пиццей… Ты так смешно давился, заглатывая своими божественным ротиком большущие куски хрустящей, покрытой сырно-томатной жижей, вкуснятины… я плеснула Тебе коньяку… я надеялась Тебя разговорить… хотела выведать Твои тайны, но… тщетно… Ты молчал,… неодносложно молчал…
Загадочный.
Твои полуобнаженные матовые плечи,… полумрак ночиника,… длинная челка цвета спелой пшеницы волнами ниспадающая на лоб… Ты улыбался так забавно, наморщивая тонкий прямой носик… тени от длинных граффитовых ресниц ровными штрихами ложились на узкие скулы, напоминая крылатых бабочек… страсть - единственное что управляло тогда мною… у меня дрожал голос,… дрожали руки, и я разливала коньяк на скатерть вместо бокалов,… мимо… Ты же с достоинством выдержал беспощадное испытание,… я боялась даже ненароком, случайным жестом, коснуться Твоей руки…
Недоступный.
Ты уехал далеко за полночь… я вызвала тебе "кеб"… предложила деньги - Твой на совесть отработанный гонорар… категоричный отказ от вознаграждения меня удивил… это так нелепо - не взять денег за собственный труд… почему?… ведь в Твоих карманах гулял ветер… бьюсь об заклад, Ты тогда выскочил из такси у ближайшего перекрестка и потопал "домой"пешком!… Я снова права?!…как это впечатляет!… комплекс бедняка… что-то из серии "мне ничего не нужно, у меня все есть", однако…
Гордый.
В ночь перед отъездом на выставку Брассая в Париж, я, оседлав свой "мустанг", приехала к тебе… были готовы негативы… за это время мне раз двадцать звонил на "мобилу" муж из Нью-Йорка, и это действительно было потешно… я отвечала невпопад, потому что рядом был Ты… Ты ласкал меня, осыпая поцелуями, и все шептал: Я хочу умереть, Я хочу…
Желанный.
Я знала, что Ты не умрешь… крылатые пришельцы из поднебесья не умирают… они живут вечно… тем не менее, с силой отшвырнув трезвонящий сотовый в оклеенную старыми газетами стену, я… распятая всем телом на Твоем обглоданном белокрылой пакостью матрасе, вдруг так явно увидела Твое лицо, нависшее над моим… я кажется тогда на миг потеряла сознание… твое лицо, словно нимбом обведенное лучом тусклой лампы… так близко…
Ангел.
Ты самым бесстыдным образом расставался со своей "невинностью"… Отмеряли секунды бешенные ходики внутри твоей грудной клетки, и тело Твое лихорадило от вожделенного исступления… иногда Ты поскуливал, как-то забавно, по-щенячьи… и какой-то гортанный, сдавленный хрип пытался вырваться наружу, разорвав кожу на Твоем теле… на лицо Твое легла похожая на древнегреческую театральную маску гримаса, исказив все черты … а потом Ты завыл… и на этот звериный зов прибежал лопоухий Таджио,… принялся неистово лизать мои руки, словно умоляя отпустить Тебя, помиловать, пожалеть… и я сдалась… Твои гибкие пальцы комкали выцветшую наволочку словно пульсометр,… пот тяжелыми, крупными каплями скользил по лбу,… глаза… широкооткрытые,… влажные… так какого же все-таки они цвета?… веки слегка подрагивали… я до дикой боли закусила губу… вкус Твоей кожи, пота, слез преследовал меня… Неужели это были Твои слезы?…
Милый.
Мне так хотелось еще сотню раз все повторить, но… нужно было торопиться… до моего парижского рейса оставались считанные часы… я хотела успеть, все на свете успеть… только самолет все-равно улетел без меня… следующий рейс был через три часа… я давилась горечью в небольшом зальчике ожидания под монотонное жужание телевизора… я мысленно ласкала Тебя, крепко-накрепко сцепив веки под стеклами темных очков… Я говорила с Тобой полушепотом, отчетливо слыша ответное: Я хочу!… и опять раскровила губу…
Искуситель.
Поездка неожиданно затянулась… вновь посетить город дества было своеобразным подарком судьбы… старые друзья… дорогие сердцу места,… воспоминания о былом… французский язык, мелодичный, задевающий за живое… и возвратившись в Москву уже весной, мне казалось, что все позади, что мне удалось смириться и забыть… забыть Тебя … совсем… я не смогла… я подъехала к Твоему бараку… стучала в кованную железом дверь… кричала в забитые окна… таял снег,… стоя по колено в грязи, я срывала голос, но … только жалобное кошачье мяуканье нарушало кладбищенскую тишину мертвого дома … Тебя нет… Ты ведь никогда и нигде подолгу не задерживался… если бы я знала это раньше…
Бродяга.
Михайлов сказал, что ничего про Тебя на слышал с того самого дня, когда привел меня к Тебе в первый раз… где мне было искать Тебя?… неужели снова искать?…
Белорусский вокзал… бомжи и алкоголики… чумазые дети и толпы мешочников… Я задыхалась… я плакала бессонными ночами, а дни проводила на вокзале… Ты ведь не знаешь этого… признайся, даже не догадываешься…
Наивный.
Я молилась,… я просила Бога позволить мне снова увидеть Тебя… я стояла в церкви преклонив колени, там же, у Белорусского вокзала, и жгла одну свечу за другой… с татуированных фресками стен бороздили меня укоризненными взлядами лики святых… и даже среди них я не нашла Тебя… я гасила огонь руками… я сняла перчатку и сжимала пламя свечи в ладонях, глотая боль… я понимала… если не найду Тебя, то непременно уйду из этой жизни… насовсем… а Тебе было наплевать!… Ты никогда не думал о других… никогда…
Эгоист.
Господь, услыша стенания и вопль мой, сменил гнев на милость… Ты вернулся,… принес розу… одну… ярко-алую… я засушила ее… Ты припал к моей груди… я перебирала пальцами твои волосы, еле касаясь губами горячего лба… "Почему, почему Ты так долго не приходил?!" - как последняя истеричка кричала я … "Я приходил, только мне никто не открывал. - тихо ответил Ты и, неожиданно повесив на личико дурашливое выражение, жалобно так пропел: "Там Таджио у лифта. Можно его привести?"… я рассмеялась, в первый раз за столько месяцев…
Шут.
Лопоухой бандит уплетал миску за миской… Нет, это правда было смешно… Ты сидел рядом и тоже никак не мог наесться … Ты вонзал свои белые острые зубки в бутерброд и одновременно терзал меня своим застывшим, стеклянным взглядом… я не могла двинуться с места,… не могла шелохнуться…
Удав.
Эту ночь ты провел у меня… ты сразу уснул… так сладко, по-детски подложив ладошку под щечку… мне так нравилось смотреть на Тебя спящего… Ты всегда очень чувственно улыбался во сне… Ты мне улыбался…
Маленький.
И ты остался на сотню других ночей… Тебе некуда было уходить… Ты был со мной… целую вечность…Твой смех,…Твои слезы… мне было легко с Тобой, Ты… Ты умел слушать, умел молчать, умел любить…умел дарить всего себя, себя целиком… я тогда готовила выставку в Москве, в своей студии… Михайлов заказал рамы, освещение, шампанское… приглашения были разосланы… а в ночь перед открытием выставки ни мне ни Тебе уснуть так и не удалось… накануне работали ребята из организационной конторы и требовалось еще раз проверить подсветку и расположение композиций… немного подмосковных ландшафных пейзажей, парижская мишура, нью-йоркские небоскребы и Ты… Ты… Ты… я любовалась Тобой…
Неземной.
Я стояла на стремянке… гладила рукой глянец фотографии… Ты обнял меня за щиколотки… развернувшись к Тебе лицом слишком резко, я потеряла равновесие и, цепляясь ногами и руками за скользкие металлические поручни, проехалась по корявым прорезиненным ступенькам… на спине… Ты не успел поймать меня… я упала навзничь и закричала, но Ты зажал своей ладошкой мне рот… а потом я почувствала на языке такой незабываемый горьковатый привкус Твоих губ… и я впивалась ногтями в Твое тело, царапая кожу… дышать было почти невозможно… я все-таки отказала Тебе тогда… в самый последный момент… просто оттолкнула Тебя… закрылась в ванной зализывать синяки… слава Богу я не видела, как падали подрамники в спальне,… как слетали с хлипких крепежей светильники в мастерской… Ты швырял в белые стены пленку… рулоны пленки…
Безумный.
А вечером следующего дня болела голова от шампанского, тошнило от табачного дыма и смех звенел в ушах… все пили за меня, но… почти никто не смотрел на мои работы… все пялились не Тебя… я поняла свою ошибку… глупую, непростительную ошибку… зачем нужны фотографии - эти жалкие подобия, эти ничтожные копии, если рядом был Ты?… призрачно улыбаясь, Ты проплывая по затертому паркету меж беседующих гостей… каждый из них хотел дотронуться до Тебя, удостовериться в твоей реальности,… каждый … Я страдала… это был мой провал… а Ты, Ты праздновал победу,… первый выход в свет … Ты просто дразнил окружающих всем своим естеством … мраморные запястья, … испытующий взгяд из под соболиных бровей… Ты покорил взыскательную публику… даже твоя одежда, выбранная из гардероба моего мужа, соответсвовала случаю… черное "парасуко"… Ты так хорош в черном,… траур тебе к лицу…
Грешник.
Я понимала, что Тебя уведут, но я не знала кто,… не знала когда,… не знала, что это произойдет так скоро…Тебя увели,… нет, я снова лгу… я прогнала Тебя сама, свято веря в то, что каждый должен прожить именно свою жизнь… Ты и я так и не смогли стать половинками единого целого… Пришло время вернуть Тебе свободу… Ты с неестественной легкостью воспринял неизбежность расставания … богемная среда быстро развращает и затуманивает даже самые невинные головы… ангелы иногда поддаются искушению… так бывает,… искушение укрепляет веру… Ты ушел… и наверное за эти годы ни разу не вспомнил то "дно", из которого так легко, даже шутя, выбрался на "свет божий"…
Далекий.
Когда муж известил меня о своем намерении посетить Москву, мне почему-то стало страшно… я боялась встречи с ним… наверное понимала, что ему донесут про меня,… про Тебя… мне было наплевать, но мне не хотелось, чтобы он увидел Тебя в нашем с ним доме … Тебе нужно было исчезнуть… прощание было коротким… Ты грубо трахнул меня в ванной… упала пластиковая занавеска,… разбился флакон с морской солью… в спортивной сумке потявкивал пес Таджио… Ты обещал позвонить "на днях"… за Тобой прислали машину… после той выставки о Тебе узнали и заговорили, и желающих предоставить Тебе кров было предостаточно… гулко шибануло обитым в дермантин железом о косяк… взвизгнули ржавые петли… я стояла за закрытой Тобой дверью и слушала Твои удаляющиеся шаги… я знала что это навсегда,… что Ты не вернешься… я знала… но я ждала Твоего звонка… Твоего возвращения…
Лицемер.
Странно, тебе не кажется,… я ни разу не сказала про Тебя и про себя - мы… Я никогда не думала о нас,… не строила планов на совместное будущее… я думала только о Тебе… увы, я ничего не знала про Тебя,… про Твою семью… впрочем… однажды Ты мне показал свою родную бабку… на Центральном рынке… она покупала цветы… этакая "Les russes blancs… dentelle noire… elle est grande et elle a une belle taille; elle est bien faite… Toi, mon Cher, tu es d'un autre monde; tu dois etre de naissance noble… NOBLESSE OBLIGE!… je pense, serieusement, qu'il fant, dans l'avenir, que je Te dise "Vous"…
Prince."*
Похоже я так капитально вошла в образ, что мой русскоязычный словарный запас тает на глазах… а ведь это говорит с Тобой моя боль… она навсегда… ей не исчезнуть… я все-еще смеюсь… впрочем… я снова веду себя как распоследняя враль… я задыхаюсь, я давно уже задыхаюсь от слез… потому что устала,… устала ощущать зудящую истому во всей носоглотке от кокаина,… от этого триклятого порошка, который рано или поздно убъет меня… однако, не самый плохой расклад!… и хочется пить… знаю что нельзя … иначе не заберет,… вывернет душу наизнанку,… просто не усну… ведь это так тяжело, когда нет Тебя… почему-то закрываю глаза и мысленно представляю толпы людей всех сексуальный ориентаций… все как один дрочат на Твои изображения, украшающие обложки красочных мелованный изданий… рука скользит вниз… ниже живота… я балансирую на омытой летним дождем крыше… Ты же знаешь, что из студии есть чердачное окошко на крышу… я не могу остановиться,…не могу, потому что вижу, как по швам расползается матовая фотобумага… я рву Твой портрет в клочья… я уничтожила сотню твоих портретов… остался последний…
Единственный.
Ну вот и все… Тебя больше нет… стайки изорванной белой бумаги предрассветный ветер уносит прочь, они улетают словно моль, которая сожрала обивку Твоего матраса… остается лишь отдаться на милость времени… пусть оно перемелет гигантскими жерновами все воспоминания о Тебе… невыносимо дышать, потому что опять вру… вру себе… какая это боль… моль, боль… ха, только маразматику может лечь на слог такая рифма… в ушах словно застыл Твой голос, перед глазами Твои пальцы комкающие и без того истерзанную наволочку… Твое лицо на обложке стильного европейского журнала… я кстати купила один такой журнал в сицилийском порту… Твои глаза… я вспомнила наконец их цвет… Твои глаза цвета охры… золотые… а сейчас я пойду и сожгу все Твои негативы… нет, подожди!… лучше я напечатаю все заново, закажу каталог и устрою чумовую выставку под названием… мм… " Безответный монолог"… тридцать моих работ … лучших работ… и на них весь Ты: каким я знала Тебя, каким Ты был на самом деле… эта выставка объедет весь мир… она даже побывает в той далекой стране, где Ты наконец нашел свое пристанище… и Ты придешь на эту выставку… не сможешь не придти… Ты все поймешь, почувствовав боль… ту самую что мешает мне жить без Тебя… как Тебе эта идейка?... а?…
Любимый.
* вольный перевод автора с французского: столбовая дворянка… черное кружево… высокая, осанистая…
Ты ведь тоже из другого, затерянного мира…
в Твоих жилах течет благородная кровь, это сразу бросается в глаза…
может стоит говорить Тебе " Вы"?… Князь.
© 2000, Светлана Разина |
