рутясь на днях перед зеркалом в очередном шедевре от немецкой фирмы "Триумф" - кружевных открытых трусиках-танга, восхищаясь фривольным фасончиком и качеством, с удовлетворением наблюдая "вид спереди" и незначительно огорчаясь по поводу "вида сзади" (да-да, он самый, столь яростно ненавидимый моей подружкой Афродиткой целлюлит), вспомнила я о выставке под названием "Память тела. Нижнее белье советской эпохи", виденной мною недавно... Забавно, стыдно, больно наблюдать из сегодня советскую эпоху не "сверху", т.е. с точки зрения идеологии, власти, политики, а "снизу", с точки зрения обычного человека, повседневности, быта. А если смотреть "снизу", что откроется прежде всего любопытному взгляду? Правильно, нижнее белье - человеческая сторона повседневности, интимная грань эпохи, во времена которой граница между частным и общественным ощущалась наиболее болезненно. В 20-30 годы ХХ века эту границу пытались насильственно стереть, уничтожить, присягая идеалу коммуны, братства, массовых занятий физкультурой... Естественно, мир частной жизни этому сопротивлялся.

Кстати, помните одежду бравых физкультурников, а точнее "замечательных физкультурниц" тех лет, "выдвинутых из среды молодого поколения советских женщин расцветом физкультурного движения в Советской стране" (перефразированная мной подпись к одной из старых газетных фотографий)?

Шароварчики на резинках, которые короче любой мини-юбки и которые носились отнюдь не только во время «упражнений на равновесие» и выполнения гимнастических фигур? Да и от бюстгальтера советские женщины к тому времени уже отказались (не по причинам сексуальной революции и эмансипации, как это случилось на Западе в 60-е годы, а по причине неимения в годы разрухи, и позднее - неумения развивающейся советской легкой промышленности создать нечто более приятственное телу и взгляду, чем розовое хлопчатобумажное чудовище на пуговицах).
Так что когда говорят, что сталинское время было суровым или бесполым, то с трудом в это верится...

Просто тогда это называлось не секс, а физкультура.
Фотографии массовых спортивных праздников и парадов, идиотические плакатики с людьми в трусах и лозунгами типа "Советские физкультурники - гордость нашей страны", "Колхозник, будь физкультурником!", "Работать, строить и не ныть! Нам к новой жизни путь указан. Атлетом можешь ты не быть, Но физкультурником - обязан" производят, откровенно говоря, странноватое впечатление. Но о впечатлениях чуть позже.

Говоря о некоммерческом мире СССР, мире без рынка и рекламы, под "советским" правильнее было бы понимать не идеологию, а экономику, т.е. быт, определивший психологию людей. Считалось, что вещи должны служить потребностям человека, а зазывная привлекательность, так приятная глазу, определялась как ложная и продажная.
Каков он, типичный советский предмет?
Прочный, простой, теплый. А все попытки производителей и кустарей придать ему привлекательность выглядят очень трогательно и забавно. Поэтому, насмотревшись на трусики, претерпевшие самодеятельные попытки хозяек улучшить их внешний вид в соответствии с царящими в то время неловкими представлениями о прекрасном, с выставки уносишь впечатление, что советский предмет - это не казарменный унифицированный стандарт, а отклонение, кустарная рукотворность, человечность.

В советском белье заложен огромный потенциал мечты, желания, страдания, стыда. Белье было у всех одинаковым (поскольку в определенные десятилетия у фабрик в производстве было лишь по одной модели бюстгальтеров и трусов), но его принято было стесняться, ведь его не изображали, даже на фабриках имелись лишь схематические рисунки. Белье было всегда на виду в коммунальной квартире, но отсутствовало на рекламных плакатах, в журналах мод, на витринах. Его следы можно отыскать в кино, живописи, графике тех лет. Такой немаловажный факт повседневности, как белье, был окружен молчанием почти 70 лет, и неудивительно, что оно вызывает эмоциональную реакцию от смеха до мучения и боли. Эти вытесненные, полузабытые эмоции не осмыслены, утоплены в подсознании. Тем интереснее было читать рассказы людей о телесном и душевном опыте, связанном с бельем.

Например, рассказ девушки, у которой сполз чулок, когда она шла по Театральной площади (она пишет, что ей было ужасно стыдно, причем это был такой советский стыд - уверенность, что все кругом на тебя смотрят и всем есть до тебя дело.
Теперь она носит чулки с приклеивающейся полоской вверху, они тоже иногда сползают, но она может остановиться посреди улицы и поправить чулок. В наше время всем в общем-то плевать, каждый занят собой, и никакого СССР больше нет. И это такое счастье).

Или откровения молодого человека, который в детстве вынужден был каждые выходные помогать матери - которой не приходило в голову, что в этом может быть что-то морально двусмысленное - надевать какой-то лифчик хитрой конструкции, с бретельками и задней шнуровкой, и который (после подобных детских впечатлений) в зрелом возрасте женщинами не интересовался...

Или - впечатления об уроках физкультуры, на которые эмоционально туповатый физкультурник (преданный гигиенической идее 20-30х годов "солнце, воздух и вода" и утверждавший, что "на уроке к каждой части тела должен быть свободный доступ") заставлял девочек-девятиклассниц, уже познавших стыд тела (которые хотели деликатности, и чтобы никакого "доступа" к ним ни у кого не было), являться в спортивных трусах.

Трусы-трусы... майки-колготки... лет в 12 споры с мамой: "Я не буду носить эти трусы! Они дурацкие!" - и ее возражения: "Но их же все равно не видно!"
Видимо, с годами забывается, что в юности каждый день живешь в предчувствии ситуации, когда его, белье, именно будет видно.
И ждешь ее, эту ситуацию, каждый день. А от знания того, что на тебе хорошее белье, появляется некая уверенность в себе. Когда первый раз в жизни одеваешь эластичные колготки и испытываешь это чувство, чувство гладкого скольжения ног друг о друга - эротическое, новое, непонятное, ощущаешь себя резко повзрослевшей, красивой, загадочной.
Ведь одеваются люди все-таки для себя, а не для других, и одежда - это тоже мы, а не что-то такое внешнее, что к нам не имеет никакого отношения. Это наши чувства, переживания, воспоминания.
Память тела...

Собственно же выставка состояла из трех разделов:
Частное/Общественное (1917-1945),
Быт/Стыд (период до середины 60-х гг.),
Депрессия/Мечта (середина 60-х - 90-е гг).

Частное/Общественное 20-е-40-е годы.

В этом времени смешались солдатский аскетизм военного коммунизма, буржуазность НЭПа, спортивный идеал тридцатых годов, суровая бедность войны... Прямым последствием революции явилось резкое упрощение нижнего белья. Образцом для массового фабричного производства стало белье классов, оказавшихся наверху в результате социального переворота, а также солдатское исподнее времен первой мировой войны, когда для производства белья для армии были заложены основы отечественной швейной промышленности. Кстати, санитарные нормы смены белья в детских садах, больницах, пионерских лагерях и т.п. (1 раз в неделю) берут свое начало откуда бы вы думали? - из рекомендаций для воинских частей того времени.

Фасон солдатского белья сохранялся в неизменном виде годов до 80-х - уж очень удобен он был для машинного производства (к примеру, до войны фабрики выпускали 4 вида мужских кальсон, и лишь одни из них носили гордое название "кальсоны гражданские"). Выпускалось также белье по дореволюционным образцам - нижние сорочки "гейша" с открытым воротом и укороченным рукавом. Изобретением советских модельеров и конструкторов стала "сорочка народная" - та еще жуть, я вам скажу. Трикотажное же белье было дорогим и предназначалось для номенклатурных работников. Трикотажные футболки и майки, спортивные трусы (воплощающие "идею равенства полов"), вообще явились нововведением эпохи, появившись в 20-е годы в качестве спортивной одежды.

Женскому белью в то время внимания уделялось, прямо скажем, мало. Ассортимент был откровенно небогатым - несколько видов сорочек, панталоны и один вид бюстгальтеров, которые в 20-30е гг. производились только на территории РСФСР (очень контрастно смотрелись на выставке скромность и простота жутковатых изделий Гостреста Мосбелье и кокетливая функциональность корсетов и полукорсетов из льна с кружевом, выпускавшихся все той же немецкой фирмой "Триумф" в середине двадцатых). Многие женщины аж до 50-х годов носили дореволюционное белье (доставшееся еще их матерям в приданое): длинные панталоны на завязочках (закрытые или открытые - с прорехой в заднем шве), сорочки до колена, лифчики (нижний лиф, надевавшийся поверх сорочки и корсета), нижние юбки (в основном в консервативной крестьянской среде и среди рабочих - выходцев из деревень). Жительницы городов носили комбинации (длинную сорочку, которая представляла собой сочетание лифчика с нижней юбкой и надевалась поверх короткой).

Во времена НЭПа белье также шили самостоятельно или по индивидуальным заказам (в основном этим занимались всевозможные артели и кооперативы), руководствуясь моделями из заграничных журналов (причем частенько неверное понятые западные влияния, то, что делалось фасону ради, портило теплоту и удобство вещи) - белье могло быть нарядным, шелковым, цветным, более сексуальным: панталоны укоротились до середины бедра, в моду вернулись пояса и корсеты... Тем не менее, хорошее белье и чулки считалось признаком буржуазности, и с его обладателями велась прямо-таки настоящая борьба.

Быт/стыд 50-е-60-е годы.

Это время победы над Германией и хрущевской оттепели, робкой жажды частного и истерик на коммунальной кухне, романтической дружбы и любви... В 50-е люди стремятся к сбережению и обустройству личного, интимного существования, на передний план выходит быт, забота о семье. Происходит как бы отгораживание от власти. Обо всем этом свидетельствует и нижнее белье того времени: китайское белье с начесом, грации, сорочки, комбинации из шелка и гарнитуры (сочетание двух и более предметов), домашние халаты и пижамы (как вариант домашнего костюма и почти обязательная одежда для курортного отдыха).

В это время происходят прямые и непосредственные контакты с западным миром, что приводит к подражанию западной моде, обращению к женщине (правда, у нас знаменитый послевоенный "new look" Кристиана Диора трансформировался в понятие "женщина-мать").
Благодаря трофейным фильмам, трофейному белью, поражающему своим сходством с вечерними туалетами, возрождаются представления о нарядном белье.
Женская галантерея удивляет разнообразием фасонов (по сравнению с прошлым), сложным кроем, затейливой отделкой, использованием синтетических материалов (цветные капроновые чулки, купальники, пышные нижние юбки). Выпускаются грации и бюстгальтеры новых конструкций, вместо панталон на пуговках - трусы с резинкой (которые берут начало от женских купальных костюмов), хрестоматийные панталоны из начесанного трикотажа в нежных оттенках персика и майского неба.
В белье используются ткани различных цветов: пастельных и насыщенных (впервые - черный и красный цвет).

Цвет приходит и в мужские бельевые комплекты - они становятся сиреневыми, голубыми, бежевыми. Происходит "эволюция" мужского исподнего: от кальсон к трикотажным трусам (которые и представляют собой укороченные кальсоны), в 60е гг. трансформировавшимся в эластичные плавки. Сатиновые же трусы переходят в разряд одежды для домашнего круга, получают название "семейные", а в сочетании с трикотажной майкой воспринимаются в качестве мужской летней одежды. В детском белье все еще господствуют образцы довоенного и даже дореволюционного времени: свободные сорочки, обязательные лифчики с чулочками, штанишки на пуговках (считалось, что резинки вредны для детского организма).

Для того времени было характерно крайне стыдливое отношение к белью, но одновременно с этим в повседневной жизни белье демонстрировалось без тени смущения - в нем загорали на пляже, сажали картошку на дачном участке, разгуливали по кухням коммунальных квартир.

Депрессия/Мечта 70-е-80-е годы.

Чертой времени, нормой жизни была борьба за эстетическое выживание, в связи с чем люди были заняты постоянными поисками дефицитных вещей, любовались журналами мод, занимались домашним производством одежды, ее бесконечной переделкой (когда трикотажное белье превращается в обычную одежду, из мужской фуфайки шьется кофточка, из кальсон - женские летние брюки, а сатиновые мужские трусы без всяких ухищрений становятся девичьими шортами).

Во времена интеграции СССР в европейское пространство и загранпоездок в страны СЭВ мечтой советской женщины (и одновременно средством существования для спекулянтов) являлись чешские колготки (новинка времени), гэдээровские комбинации из полиамида или полиэстра с жесткими капроновыми кружевами и комбидрессы (боди - своеобразные пояса целомудрия, которые вошли в моду на заре перестройки и ставили мужчин в тупик в самые патетические моменты: "а хде ж оно расстегивается-то??").

Доморощенные попытки подражать западным производителям стимулировались отсутствием качественного отечественного белья - из-за недоразвитости легкой промышленности, отсутствия необходимых тканей и фурнитуры (которые приходилось закупать за границей на инвалютные рубли). Всеобщее равенство в нищете вызывало необходимость многократного использования одних и тех же вещей. Даже перестав выполнять свою прямую функцию, советское белье еще долго служило своим владельцам в виде половых тряпок, ковриков и мочалок (ловко связанных из старых колготок), хитроумных приспособлений для сбора урожая и т.п.

Как говорится, человечество смеясь расстается со своим прошлым.
И теперь-то уж, в начале XXI века мы можем, улыбнувшись над интимной стороной жизни наших предков, позволить для своего любимого тела любую, даже самую экзотическую деталь туалета. Ура, товарищи!