О ПРЕЛЕСТЕ ЖИЗНИ ОКЕАНИЧЕСКИХ КОТИКОВ
Наконец, пришло время самой последней и самой длинной дороги из тех, которые мы проехали по Америке - дороги из Сан-Диего до Сан-Франциско. Мы выехали утром, проведя в гостеприимном Сан-Диего две ночи. Мы не торопились и собирались останавливаться по дороге и отдыхать на пляжах. Дело в том, что до Лос-Анджелеса нам предстояло ехать по тому же "пляжному" хайвею, и, предчувствуя соблазн, мы загодя решили ему поддаться.
Последнее время нас не покидало ощущение расслабленности и умиротворения, может быть это и означает, отдохнуть, кардинально сменив обстановку. Впрочем, я говорю, нас, хотя, судя по поведению (история с салатом "Оливье", например), судьба Великого Драйвера порядком утомила моего несчастного мужа.
В самом начале пути мы решили заехать в магазин рядом с Тако-Бэл, что бы запастись едой, водой, фруктами и льдом для кулера на обратную дорогу. Магазинчик был очень мил, несмотря на небольшие размеры, в нем предлагался довольно широкий и разнообразный ассортимент, в частности, было много фруктов. На них мы и облизнулись, а, осмотрев все, остановились на винограде, персиках и арбузе.
Владелец магазина - улыбчивый дяденька круглой наружности, разговорчивый и степенный одновременно, упаковал нам покупки и пожелал счастливого пути. На улице Смирягин сложил всю провизию в кулер вместе со льдом и захлопнул багажник. Мы болтали о какой-то ерунде, шутили и радовались, муж дернул на себя ручку водительской двери, та не поддалась, он похлопал себя по шортным карманам и застыл.
- Что такое? - насторожилась я.
- Бля.... - тихо сказал муж, щупая себя, вероятно, в поисках забытых карманов.
- Ключ? Ты не можешь найти ключ от машины?
- Бля?! - муж кинулся в магазин к округлому старичку.
Я нервически прохаживалась возле машины. Очень скоро муж появился, на его лице было все то же застывшее выражение ужаса.
- Ну? Не нашел? - я все еще надеялась.
- Бля! - Смирягин вцепился в багажный замок.
- Ты думаешь, что оставил ключ в багажнике, когда складывал фрукты в кулер?
- Бля!!! - муж отчаянно тряс все дверцы автомобиля по очереди.
- Ты можешь сказать что-нибудь другое, художник слова?
- Бля?!!!! - при попытке открыть левую заднюю дверь, муж чуть не свалился, потому что дверь действительно открылась.
Смирягин влез в салон, проник в багажник и вскоре вынырнул из теплого чрева машины с ключами.
- Ты представляешь, я такой мудак, что оставил ключи от машины в кулере! Но, слава богу, я такой мудак, что забыл закрыть все двери!
- Историческая фраза, - поаплодировала я. - Предыдущие были слишком лаконичны.
- Ты подумай: в чужой стране, за шестьсот пятьдесят миль от рентовки в Сан-Франциско, где могут быть запасные ключи, с сорока долларами в кармане, которых хватит только на бензин обратно, - и вдруг такое! Наверное, люди, которые потерпели кораблекрушение, и которых выбросило без еды и вещей на необитаемый остров, чувствуют примерно то же самое.
Потрясение, пережитое супругом, было слишком серьезно, и он решил купить бутылку пива и выпить ее на ближайшем пляже. Все мои протесты, основанные на том, что в чужом монастыре надо соблюдать местные правила, а я очень хорошо помню таблички, запрещающие пронос спиртного на пляжи.
- Фигня, - сказал муж. - Я спрячу ее в бумажный пакет.
Я протестовала, но муж пиво купил, в пакет его забальзамировал и у ближайшего пляжа стал пить, развалившись на солнце. Приняв на грудь, он ударился в искусство, и возжелал меня фотографировать, для чего заставил лезть на камни, требовал, чтоб садилась, как русалка и, потом, в результате, остался недоволен.
Кроме фотографирования и пляжных удовольствий, мы предались еще и чревоугодию. В маленькой мексиканской кафешке мы закупили два толстых буритто, набитых баклажанами, зеленью и мясом, и сожрали их на пляже, выворачивая понемногу из фольги.
Толстые, нет, жирные чайки, еще более наглые, чем олени Сан-Франциско, окружили меня тесным кольцом и, открыв свои мерзкие клювы, боком стали надвигаться. Самая противная метилась на мойбуритто. Муж выпил свое пиво, уже слопал свой обед, ему было хорошо, и он не собирался вступать в битву с птицами, тем более за жену. Единственное, что могло остановить летающих чудовищ - отсутствие наживы. Пришлось вместо медленного наслаждения острым мясом и баклажанами, заглотнуть остаток буритто, как удав.
Мы провалялись на пляже несколько часов, пока не подул холодный ветер и для того, что бы сделать семейное фото, меня пришлось одевать в майку Андрей.
На самом деле, мы не случайно приехали именно на этот пляж. Дело в том, что Марина, рассказывая о городе, упомянула об этом пляже, где совсем рядом с человеческим, существует пляж котиков. Толстых слизких зверушек можно безнаказанно потрогать пальцами, что нас и заинтересовало.
Аборигены объяснили, что пляж котиков совсем рядом, буквально в десяти - пятнадцати минутах ходьбы через живописную аллею, оборудованную лавками и травянистым ковром. В траве неподвижно стоял худой мелкий цапель с лицом давно не стриженой истерички. Стоял неподвижно, как деревянный. Муж в него посвистел, я показала ему язык - бесполезно. Цапель стоял, как вкопанный. Наверное, уже умер. Мертвый цапель - гораздо скучнее живых океанических котиков.
В поисках последних, мы прошлись по аллее, с пушистой травой, скамейками и, разумеется, неисчислимым количеством белок. К наглости белок я уже привыкла. Они везде, от холодного Сан-Франциско до Великого Каньона были бесцеремонные, слоснящимися боками и прожорливые. Тут я потрогала одну из них ногой, она (белка, разумеется:) повернула ко мне свою морду, но осталась безучастна к порывам познакомиться.
Наконец, мы нашли котиков. Вернее, мы увидели их с высоты прогулочной площадки, внизу, у воды, на прибрежных камнях. Их было больше десятка, вокруг толпились люди, дети радостно пищали, пытаясь потрогать "ав-ав" за глазик. Имелось несколько табличек с надписью, что-то вроде: "Не пихайте руки в рот котикам. Они кусаются". Детям, потому, приближаться на опасное расстояние не разрешали.
Смирягин же был взрослым, потому никто ему запретить трогать толстого спящего котика не мог. Практически все животные спали или нежились на солнце,причем, валялись они так долго, потому что большая часть успела высохнуть и приобрести вместо благородного мокро-черного цвета эдакий плебейский пыльно-серый. Смирягин выбрал сухого, уснувшего в расщелине кота и стал к нему подбираться. Разумеется, выяснилось, что кот спит, да не очень. Когда мужнина ладонь стала закрывать ему солнце, котик слегка приподнял голову, и зашипел, обнажив крупные крепкие зубы плотоядного. Муж резво отпрыгнул, чуть не толкнул другого, еще мокрого, а потому блестящего черного котика.
Надо сказать, что вид развалившихся на солнце животных не настраивал на активное восприятие жизни. Наверняка, бездумно валяться на нагретых камнях было бы гораздо приятнее, чем целый день вести машину. Мужа пришлось забирать с котикового пляжа, применяя силу грубого словесного воздействия.
Итак, мы вновь в машине и теперь уже без длительных остановок едем в пункт своего основного назначения - холодный Сан-Франциско.
Проехали чек поинт, где полицейские проверяли все проходящие машины на предмет провоза нелегалов - мексиканцев. Оказывается, у них тоже строго с "лицами кавказской национальности", которыми в Калифорнии назначены мексиканцы. Во Флориде, я думаю, - кубинцы, ввиду территориальной близости Кубы.
Надо сказать, что большой ошибкой было решение ехать через Лос-Анджелес. Не смотря на бессветофрный фривей и, набившая оскомину прелесть дорог, мы ровно три часа пробирались через пробки. Это время никак не было "заложено" в расчет времени пути. А ведь впереди еще было 450 миль пути до СФ.
Мы ехали, ехали, ехали... Стало вечереть, потом стемнело. Мы устали, муж был почти невменяем. Я его страшно жалела и тем больше меня взбесил очень грязный вонючий попрошайка на очередной заправке, на разных языках и при помощи международных жестов пытавшийся выцепить у меня денежную мелочь. А скроила московское выражение лица и на русском громко сообщила ему, что не понимаю, что ему надо и почему он ко мне пристает. Попрошайка ретировался.
Последнюю четверть пути мы останавливались почти на каждой заправке, чтобы отдохнуть хотя бы минут десять. Смирягин жаловался, что ему жмут ботинки, что я слишком много разговариваю, что это не кофе, а полное дерьмо, - короче говоря, совсем сдал, бедняга. По моим подсчетам, осталось уже очень и очень мало.
И, когда, наконец, замаячили огни Сан-Франциско, Смирягин на радостях расслабился и на секунду доверил мне карту и роль штурмана. Этого была достаточно, чтобы я показала направление, которое, разумеется, увело нас черт знает в какие дебри, за город. Этот крюк стоил нам еще час езды и превышение расстояния, которое мы могли проехать на этой машине бесплатно на 60 миль (12 центов за милю).
Ругаться мой золотой муж не имел сил, и все сошло мне с рук.
В окнах дома Ребриков горел свет. Видимо Таня и Сережа смотрели телевизор. Я вылезла из машины и немедленно озябла, муж копался под креслом водителя.
- Ну что ты там? Пойдем. Завтра с вещами разберемся.
- Лен, а ты не знаешь, где мои туфли...
- В смысле?
- Ну, мои летние туфли, которые мы купили перед поездкой, и в которых я ехал.
- Не поняла. А почему ты босиком?
- Я ж тебе говорю - я не могу найти свои туфли!
- Как же ты можешь их потерять, если ты в них был обут?
Муж почесал затылок.
- Я помню, что они мне жали, и во время вождения я их снимал, а на заправках одевал...
- И?
- А потом, дискомфорт прошел.
- Ты хочешь сказать, что гуляя на заправке, ты вышел из собственных туфель, и ушел вдаль, не заметив этого факта?
Муж пожал печами.
- Не помню, вполне могло быть и так...
- А на какой заправке?
- Не помню... - отстранено сказал муж, как девочка из рекламного ролика. - Это могло случиться в любую минуту.
И здесь я наконец поняла: это двухнедельное беспрерывное путешествие, которое доставило мне столько радости, так измучило беднягу, что он, выехав из одного места в ботинках, приехал в другое без таковых, и при этом абсолютно не помнил, где и как он оказался босым...
