Теплое прощание с Вегасом и странный прием в Лос-Анджелесе

Все однажды заканчивается, и хорошее и плохое, и даже такое нереальное событие, как поездка в Лас-Вегас, увы - тоже. Пришло время делать прощальное фото и грузить продукты в куллер.
Прощание с гостеприимным домом Гарри и Лены было грустным. Бинго, как вы можете видеть на фотографии, уткнулась в ленины колени, я полагаю, она глубоко страдала оттого, что мы с Андреем ее покидаем.
Хозяева вручили нам подарки. То есть, за то, что мы у них ели, пили и жили мы еще получили презенты. Подарочными духами я все еще пользуюсь и, каждый раз вспоминаю именно наш отъезд.
Увижу ли я когда-нибудь еще солнечный невадский город шикарного всемдоступного праздника? Кто знает, может быть дети мои будут прятать эти фотографии под матрас, когда стальной занавес между континентами опустится велением коммунистического большинства, жаждущего власти, а может быть мой сын или дочь будут совладельцами одного из вегасовских клубов. Пути Господни неисповедимы, как не прогнозируем был отпуск в Калифорнии скромной троечницы из очень небогатой неполной семьи провинциального (пусть не обижаются мои земляки, я люблю родной Днепропетровск) города. Как говорится, видела бы меня моя мама. А может быть, она и видит меня с небес, может быть наблюдает уже почти двадцать лет...
Что-то я расчувствовалась. На самом деле, это был просто очень удачный отпуск. Все люди ездят отдыхать и многие из отдыхающих - в очень интересные заграничные места.
Вернемся же к повествованию. Поцеловав Бинго и пожелав толстых биг-маков старине Джастину, мы потащили ребриковский куллер, по-русски говоря дорожный охладитель продуктов, к автомобилю. Гарри и Лена провожали нас до машины.
Наша добрая "Шеви-Кавальеро", раскалившись под лучами страстного солнца Лас-Вегаса. Муж решил запечатлеть нас еще раз. В последний момент Гарри поменял композицию, встав на четвереньки и просунув голову между нами. В таких пассажах весь Гарри, лучший американец, которого я знаю.

***

И вновь потянулись ровные хайвеи без светофоров среди выгоревших плюшевых холмов. Некоторое разнообразие в дорогу внес тот факт, что теперь солнце светило нам все время в лицо. Цвет путешествия был немного другим.
Неумолимо надвигающийся старческий склероз дает о себе знать. Прошел почти год с нашего путешествия, и я уже плохо помню, что такое замечательное случалось на нашем пути. Американские дороги, по которым мы колесили по трем штатам, Калифорния, Невада и Аризона, слились в моей памяти в один, неизменно плюшевый путь и ощущение легкости бытия. Все проблемы, как то: невыплата зарплаты в редакции и мрачные думы об обустройстве будущего, ассоциирующегося, почему-то со старостью и внуками, остались где-то далеко, прямо скажем за океаном и не тревожили все путешествие.
По-моему, на этом отрезке пути мы больше ехали по горным дорогам и чаще закладывало уши. Еще незначительно менялся пейзаж. Появились заросли кактусов и временами холмы покрывались сухой кустарниковой порослью. Неизменными оставались телефоны для экстренных случаев. Я помню, что они были желтыми. Муж уверен, что синими. Возможно, кто-то из дорогих читателей выступит третейским судьей в этой перебранке.
Так получилось, что в Лос-Анджелесе у нас не оказалось гида, поэтому мы решили снять гостиницу, тем более, что рассчитывали всего на две ночи. Гостиницу муж нашел по Интернету, там же и зарезервировал.
Мы прибыли в город уже поздним вечером, и без труда отыскали наш будущий временный дом, тем более, что он находился в самом центре города в даунтауне ("город для даунов" комментарий мужа) среди небоскребов. Не думаю, что это хороший знак, ибо, если я правильно поняла, престижней жить все-таки не в деловой центре. Не важно. Мы, разумеется, экономили, и это была одна из самых дешевых гостиниц, которую удалось найти. Представляла она из себя небольшой комплекс, состоящий из четырехэтажных апартментов, бассейна, стоянки для машин и помещения для персонала.
При оформлении номеров выяснилось, что из присутствовавших в то время трех представителей гостиницы и пяти постояльцев, по-английски предпочитает говорить только мой муж, и я предпочитаю молчать на том же языке. Все остальные общались на родном испанском. Мои мрачные предположения, что мексиканцы в Америке (а это наверняка были выходцы из Мексики) считаются таким же стихийным бедствием, как кавказцы в Москве, не подтвердились. Мексиканцы нам попались тихие и доброжелательные. Впрочем, я, как человек в Москву приезжий, всегда горячо выступала за отмену фашистского лозунга "Москва только для москвичей" и унизительной немотивированной ничем, кроме внешних национальных черт проверке документов в метро. Хочу заметить, что проверяют и жителей Смоленска и так же штрафуют. Свинство. Кто-нибудь слышал, что жителю Лиона нельзя без регистрации находиться более трех суток в Париже или калифорнийцу в Вашингтоне? Не является ли это бредом?
Опять меня занесло в другие дебри. Сегодня мысль по древу растекается особенно обширно.
Время, повторяюсь, было позднее и, пока мы оформили номера и расположились в комнате, стемнело. В жилище имелись две широкие кровати со скользкими цветастыми покрывалами, тумбочки, телевизор, зеркало, - обычная ерунда. Нас все устроило и все понравилось.
- Пойдем гулять, - предложил муж, глядя в большое в половину стены окно на начинающиеся сразу через улицу небоскребы.
Вполне нормальное предложение, но внутренний голос почему-то сказал мне, что это плохая идея.
- Поздно уже, - неуверенно сказала я. - Половина двенадцатого все ж... Да и улицы, смотри, какие-то пустые.
- Ну и дура, - обиделся муж. - Мы никогда не были в Лос-Анджелесе, это второй по величине город Америки, я еще полон сил, а ты сидишь, как клуша.
Пришлось, как всегда уступить. Ну не отпускать же его одного!
Мы выперлись на улицу, за каменный забор, окружавший гостиницу, и оказались на перекрестки. Надо сказать, что примета любого большого города - мусор, радовал глаз на углу, у светофора. Мы осмотрелись. Перед нами широкая дорога уходила в гору меж высоких офисных зданий с темными окнами. Откуда-то возник полицейский. Улыбнулся нам и сказал "Hi". Мы ответили тем же. У меня зародилось смутное подозрение, что он здоровается с нами, как со своими новыми клиентами.
Мужнин внутренний голос самодовольно молчал, и мы пошли вперед. Когда же мы прошли целый квартал и не обнаружили ни одного кафешно-барного заведения, осматривая исключительно закрытые офисы компаний и банков, которые нависали над нами, одинокими ночными пешеходами, как циклопы над муравьями, муж немного озадачился:
- Не нравится мне этот Лос-Анджелес. Какой-то он странный. И нет никого.
- Почему же? Смотри, у банка лежит бомж, который у них называется хоумлесом, в смысле бездомным.
- Чуть подальше второй лежит. Вот они, язвы капитализма. А почему кроме язв-то никого?
Из транспортных средств мы встретили машину, собирающую мусор. Это уже когда миновали второй квартал. Нервозность нарастала. Мрачное я скажу вам ощущение, идти в абсолютно незнакомом пустынном городе ночью, если у тебя нет в нем не то, что друзей, но даже язык жизни этого мегаполиса отличен от твоего.
После третьего квартала и следующей порции отдыхающих хоумлесов, а они довольно отвратно выглядят, я не выдержала. Коленки подгибались давно, холодный пот стал выступать крупными каплями.
- Пошли назад... Мне почему-то страшно, - зашептала я.
- Ну, если ты так хочешь, конечно, пойдем, - немедленно согласился муж.
Мы повернулись и быстро-быстро, спортивным шагом пошли назад.
Так состоялось наше первое знакомство с Лос-Анджелесом.

(подпись под моим любимым фото: Так выглядел мой муж-красавец в гостиничном номере)

 

BACK