Страшная ночь и опять Воскресенье

К вечеру мы отправились на место ночлега. Насколько я была информирована, ночевать мы должны были в палатках, где-то, предположительно, в американской степи. Ночь вдали от исключительно прекрасного изобретения человечества - душа, представлялась мне страшной, почти как у Гоголя ("Страшная ночь или утопленница"). Но, оказалось, что в Америке весь процесс, как бы это сказать по-русски, цивилизирован. А именно - на карте отмечены места скопления палаток, то есть те, где посреди леса имеются охраняемые автостоянки, туалеты с бумагой (не газетами) и водопроводом, оборудованные для костров каменные печки и площадки для волейбола. В один из таких кемпингов мы и отправились. Темнело. Шлагбаум в лесу, на узкой, но асфальтированной дороге, ведущей к палаточному городку, и охранник, изымающий плату за ночную стоянку, смотрелись непривычно. Кое-как, старательно копируя действия соседей, супруг установил палатку. Я вовсе не хочу сказать, что он не в состоянии установить пошлую палатку, просто всю свою юность он устанавливал добротные брезентовые юрты цвета хаки, военно-полевого вида, которые называют палатками у нас. Физфак не проходит бесследно - очень скоро у него получилось.
С одной стороны нашими соседями были Танюша и Сергей Ребрики, а с другой большая добрая Катрин, колдовство которой над палаткой и копировал муж.
Чувства, переполнившие мою душу в тот момент очень хорошо видны на первой фотографии.
После обустройства палаточного городка, каякинцы приступили к ужину. Надо сказать, что с самого начала, еще в Сан-Франциско, было решено, что на ужин каждый участник готовит одно или несколько блюд и, таким образом, получится богатый вкусный стол. Накануне же, мы с мужем так увлеклись хохлацким семейством, что вернулись в дом, как непослушные дети - очень поздно. Танюша Ребрик, между прочим, прекрасная хозяйка, уже приготовила блюда и за них, и за нас. Нам, а точнее мне, было очень стыдно.
Ужин действительно получился замечательным - каякинцы не скупились. Здесь были и кулинарные изыски, результаты многочасовых бдений на кухне и скромные холостяцкие упражнения, но от души и со старанием. И, конечно же, неизменное пиво и вино.  Застолье с беседой плавно перетекло в просто беседу под пивко. Было темно, горели только костерки в лагере да фонарь над входом в туалет. Пиво разогрело интернациональную каякинскую компанию. Муж, как всегда, пользовался неизменной популярностью среди женщин, а они, как правило, составляют большинство любого микросоциума.
Я обнаружила, что английская речь, произносимая женщиной, для меня совершенно недоступна. Лучше всего дело обстояло с пониманием Себастиана. Впрочем, может быть потому, что он француз и не так уж давно живет в Америке. Он рассказал, что его мама прожила в Соединенных Штатах много лет, но никаким языком, кроме французского не владела, что вовсе не усложнило ей жизнь. Еще я понимала неплохо Джо. Его можно видеть на ночной фотографии с мужем и Сергеем Ребриком. У Джо достаточно оригинальная, на мой взгляд, профессия. Он лесник.
Когда ручонки мужа потянулись к гитаре, я поняла, что мое сокровище уже тепленькое и пора идти спать. Увы, от рождения муж не имел ни слуха, ни голоса, и музыка, во всех ее проявлениях, завораживала его, как недоступное.

***

На следующий день пытка каякингом продолжилась. По плану этих мазохистов, я имею в виду любителей активных видов отдыха, с утра предполагалась перемена места дислокации.  К сожалению, поменялась и погода.  Небо стало серым, дул холодный неприятный ветер, моросил дождь. Побудка произошла довольно рано, посему лица каякинцев тоже были  мрачные. Хотелось в тепло, желательно под одеяло, и, держу пари, не только мне одной. Муж тихо чертыхался, говорил, что никогда больше он не поедет никуда в отпуск. Естественно, ему дома лучше! Он же ничего там не делает!
Я напомнила мужу чью-то известную фразу, что отдых - это тоже большой труд. Фраза его не вдохновила и не успокоила. Он, шипя на меня, убирал палатку. Вобщем, так, с шутками-прибаутками, добрались мы до холодного зловещего залива, откуда мазохисты-каякинцы наметили стартовать во второй поход. Наблюдая, как они таскают лодки, я подумала, во-первых, как хорошо, что я не умею грести веслами и, во-вторых, представляю, как они будут счастливы, когда весь этот кошмар закончится.
События происходили на, разумеется, оборудованной для отплыва станции. Кроме деревянной пристани с уходящим в залив, длинным, обрывающимся в воду мостом, неизменных туалетов и таблички с просьбой не кормить млекопитающихся, которыми кишат здешние места, имелось еще и настоящее кафе. Правда оно еще было закрыто, но я наметила выпить там кофе после сна. Дело в том, что я предполагала поспать часа 2-3 в машине, пока каякинцы будут себя истязать. Мысли о мягких, откидывающихся креслах в теплом салоне импортного авто и тихой  колыбельной, льющейся из автомобильной "балалайки" придавали моему лицу благостное выражение.
Помахав любимому мужу ручкой и послав ему нежный воздушный поцелуй, я зевнула, и пошла на автостоянку.

Большой заплыв и то, о чем я знаю понаслышке.

Команда неустрашимых каякинцев, сопровождаемая живыми морскими котиками и волнами прилива с океана достигла необитаемого острова. Там водились красные морские звезды, огромные крабы и плующие фонтанчиками вверх малюски. Дальше был тяжелый переход к дальнему очень живописному берегу залива Мендосы. Там решено было отдохнуть с легким ланчем и немного погулять. Ланч прошел без приключений, а вот в прогулку отличился талантливый научный работник из России Сергей Ребрик. Уж не помню точно, почему, но его непреодолимо  повлекли к себе холмы вверх по берегу, покрытые густыми зарослями неизвестного растения. Возможно, он хотел тривиально срезать путь. Как бы там ни было, Ребрик пошел в кусты как завороженный, а дальше все  развивалось как в замедленном мультипликационном фильме. Он забрался в самую клоаку опасных представителей флоры, упругие лианы сомкнулись вокруг тугими косами. Ребрик смекнул, что дело плохо, пора заканчивать биологические изыски и попробовал проделать обратный путь. Не тут-то было! Страшные растения, ошкерившись  шипами, не пускали. Серега не отступил, он ринулся в бой за свою свободу. Бой был долгий, силы были явно не равны. Потом он рассказывал, что ситация была дурацкая - его, нерничая и волнуясь, ждала целая группа каякинского народа, а он "как последний идиот ломился по этим дурацким кустам". В итоге Ребрик исцарапался, частично порвал водолазный костюм и заставил группу каякинцев серьезно волноваться по поводу его долгого отсутствия.
Что же касается второго представителя Российской Федерации мужеского полу, то он тоже не оставил тихих жителей Калифорнии равнодушными. Гуляя по холмам, мой супруг нашел большой размером в человеческий череп, и очень сильно по форме его напоминающий, гриб-дождевик. Как существо, озабоченное прежде всего наполнением собственного желудка, муж представил гриб на сковороде и радостно вывинтил его из почвы. Вернувшись в лагерь, тридцатитрехлетний мужчина с высшим университетским образованием не придумал ничего разумнее, чем пугать этим грибом-черепом женскую половину группы. Американские девки визжали точно, как русские и разбегались в разные стороны. Впрочем, когда удовлетворенный таким образом, муж сообщил, что собирается этот гриб есть, то поверг добропорядочных американцев в еще больший ужас. Дело в том, что идея употреблять в пищу что-либо не купленное в магазине, их страшно пугает. Они искренне отговаривали мужа его есть, и утверждали, что даже известные грибы могут оказаться отравленными. Муж сообщил, что отравлен он или нет, они, возможно, узнают из завтрашних газет, и группа отправилась в обратный путь.
Все это время я мирно спала в ребриковском автомобиле, закутавшись в ребриковский свитер. Мне снилось, что я в Москве и страшно хвастаюсь   отпуском  своей лучшей подруге Оле.
Проснулась я внезапно, но в тот самый момент, когда на горизонте показалась каякинская группа. Сердце почуяло приближение любимого. Я поскакала на берег, я махала руками и радовалась, что мое сокровище плывет ко мне в целости и сохранности. И вот, когда каяки стройной шеренгой уже двигались у самого берега к месту высадки, мой великовозрастный муж, улыбаясь во всю физиономию, помахал мне веслом и.... свершив некий достаточно простой маневр, (потом я узнала, что он называется "оверкиль") оказался в воде. Только его белый каяк распластался по водной глади. Я застыла. Было очевидно, что это намеренное действо. Дело в том, что вчера каякинцы провели немало времени, учась спасать перевернувшегося в каяке товарища, и сейчас супруг решил рисонуться перед аборигенами. Спасла владельца популярного русского сайта простая ирландская девушка. К моему стыду, я забыла ее имя. Вся одежда выпендрежника была мокрой, кроме трусов, на которые был надет водонепроницаемый костюм. Я обещала с ним не разговаривать. Американцы называли его Big Boy и уважительно хлопали по плечам.

***

По приезду в город, каякинцы отправились в ресторанчик. Было мило и немного грустно, мы уже немного привыкли друг к другу. Не смотря на мою нелюбовь к водным видам активного отдыха и   неизбежную изоляцию по "языковому признаку", каякинские события мне понравились. А еще, в этом походе я укрепилась в мнении, что люди везде одинаковы. Моего патриотически-настроенного мужа иногда заносит на предмет "все американцы глупые, все американки   толстые, в Америке жить скучно". И мой муж, по моему глубокому убеждению, как часто это бывает - не прав. Как очень верно сказал Сережа Ребрик: "Все эти типажи есть в России, во Франции и еще бог знает где". Действительно, очень толстых американок я видела в количестве двух, что совсем немного, а что значит "весело" по-русски в современном понимании, я думаю, русскочитающему объяснять не надо. Вывод прост - они такие же как и мы, только почему-то страна богаче.

BACK