Вступление
Мой муж имеет давние теплые связи с Америкой, он два раза был на восточном побережье и перспектива ехать еще и на западное его не вдохновляла. Разумеется, если бы мэром Сан-Франциско был Юрий Михайлович Лужков, мой патриотически-настроенный супруг смотрел бы на путешествие с большим оптимизмом. Но у меня, человека вынужденно прожившего без прописки в Москве в течение трех лет, взгляды диаметрально противоположны, и желание посмотреть мир, где нет в обиходе слов "прописка" и "постоянная регистрация" и, где, по слухам, стражи порядка защищают этот порядок, а не множат беззаконие, было огромное. А уж, если женщина чего хочет... Короче говоря, визы мы получили без проблем, билеты, решив сэкономить, приобрели на рейс Аэрофлота туда и обратно с фиксированной датой, и я принялась укладывать вещи. Накануне нашего отъезда в Москве разразился ураган. Такой гримасы стихии москвичи и гости столицы не помнят. Ураган прошел по всем правилам - с выворачиванием деревьев, обрывом линий электропередач, уничтожением дорогостоящих иномарок и даже с человеческими жертвами. Буйство стихии не произвело на меня должного впечатления, ибо в день бедствия случился еще и день рождения нашего друга американского гражданина Александра Пименова. В результате из всего произошедшего, я помнила отчетливо только лицо милой девушки Маргариты, с которой нашу семью связывают теплые отношения, и которая сидела напротив меня за столом. Утром в день отъезда, выйдя на балкон и обнаружив полный разгром микрорайона Потылиха, я очень удивилась. Но, как говорится в старом еврейском анекдоте, ехать все равно надо, и добрый сосед Савин, лавируя на нашем полуразрушенном "Жигуленке" среди городских руин, довез нас до Шереметьево. Ехали мы быстро - опасались опоздать. В аэропорту мы застали странную картину - народ сгрудился у входа с вещами, помещение аэропорта во тьме, самолеты не вылетают и не прибывают. Отключили электричество. Добрый сосед Савин пожал нам руки, пожелал счастливого пути и удалился. Очень скоро стало понятно, что вовремя самолет точно не вылетит.
Мы, разумеется, слышали страшные рассказы о плохом сервисе российских авиакомпаний и про задержки рейсов. Мы, конечно же, смотрели теле репортажи о битвах пассажиров, купивших билеты на рейсы Аэрофлота за свои права и о полной безответственности, граничащей с хамством работников Шереметьево и того же Аэрофлота, но мы не предполагали, что все так серьезно и может коснуться и нас. Но это случилось. Сначала мы провели три часа на чемоданах возле темного здания Шереметьево-2. Потом свет включили и нас пригласили на регистрацию. Спокойно пережив обыск багажа с пристрастием и суровый физиономический осмотр, мы попали в свободную зону с беспошлинной торговлей. Муж установил меня возле магазинчика подарков и сфотографировал.
- Это уже заграница. – Сообщил он. – Ты же хотела ее смотреть, можешь начинать. Этот снимок будет называться “Первое фото Ленусика в Америке”.
И я стала “смотреть заграницу”, пока муж сидел на втором этаже, в пивном барчике. Я смотрела ее час, два, пошел третий… Люди менялись – одни уходили на посадку, другие возвращались из рейсов. Аэрофлот функционировал. Пассажиры рейса на Сан-Франциско стали узнавать друг друга. Завязывались беседы:
- Вы на рейс 323?
- Да. А Вы что ни будь о нем слышали?
- Нет. Я ходил к тому окошечку, но мне сказали, что ничего не известно. Велели ждать и не мешать работать.
Пошел четвертый час ожидания на территории заграницы… Наибольшую жалость вызывали старики, дети и мой несчастный муж, который окончательно офигев от духоты, с маниакальной настойчивостью ходил требовать от работниц таможни кондиционера. Работницы уверяли, что им тоже душно и просили не мешать работать.Я изучила весь ассортимент магазинов беспошлинной торговли и немногочисленные, скромно оформленные буклетики, повествующие о высоком уровне предлагаемых Аэрофлотом услуг. Муж ел сосиску за 5 долларов, ругался и буклетики читать не хотел. Еще через час нам сообщили, что Аэрофлот нас будет кормить. Бесплатно. Муж вспомнил пять долларов, недавно потраченных на обед, и шепотом перебирая все известные ему русские матерные слова и выражения, отправился в то место Шереметьево-2, которое они называли рестораном. В “ресторане” с длинными столовскими столами и с пустыми стаканами, выполнявшими обязанности салфетниц, солидарность пассажиров рейса 323 достигла апогея. Стали знакомиться, обмениваться телефонами, сердечными каплями и ругать советскую власть, тяжелое наследие которой сейчас ощутимо довлело на наши плечи. Несмотря на хороший аппетит и всеядность, муж не доел ни второго, ни первого из предложенных яств и сказал фразу, которую он теперь повторяет очень часто. “Никогда, никогда больше я не полечу самолетом Аэрофлота”.
- Никогда не говори никогда. – Мрачно напомнила я. – У нас обратные билеты уже в кармане и ты знаешь, чем мы полетим назад.
За противоположным столиком расположилась американизированная молодая мама с печальными глазами, двухлетним бандитом и его старшим братишкой. На ней еще большая многофункциональная американская коляска и огромная сумка на колесиках с пожитками. Бандит все время визжит и изводит маму и терпеливого старшего ребенка.
- Что ж он так орет. – Муж вытирает пот со лба. – Ему, наверное, жарко.
- Нет. – Мрачно ковыряет в тарелке наш сосед по общепиту. – Он наверняка хочет есть.
Когда дитя, вспотев, наконец, умолкает, с большой соской во рту, выясняется, что это милый кудрявый мальчик. Он смотрит на нас красными глазенками, чем умиляет всех присутствующих и все его немедленно прощают.
Пассажиров рейса 323 приглашают к двери в Российскую Федерацию номер 15, где нам обещают информацию о нашей дальнейшей судьбе. Это объявление службы информации Шереметьево не предвещает ничего хорошего. Разумеется, дверь в Российскую Федерацию оказалась закрытой. Когда количество пассажиров перевалило за критическую массу, к народу вышел скромный труженик Шереметьево-2 с речью о том, как ему хочется исполнять свои производственные обязанности, а мы ему мешаем. Образовалась инициативная группа, в которую с требованием кондиционера вошел мой муж, и отправилась незаконно через границу в поисках человека, который хоть за что-то отвечает. Тем временем, в адрес работников Аэрофлота, Шереметьево и непосредственно в адрес скромного труженика, жаждущего исполнить свой долг, посыпались различные угрозы от судебных исков до битья морды. Угроза судом вызвала смех. Вскоре инициативная группа вернулась. Вести она принесла неутешительные. Вылет нашего рейса задерживается до трех часов ночи, самых слабых до этого времени обещали разместить в ближайшей гостинице. Муж добился разрешения легально пересечь границу и доехать домой, где он намеревался принять душ и выпить банку пива. Так бесславно закончилось мое первое посещение заграницы. Мы вернулись в Россию, позвонили доброму соседу Савину и уже покидали здание аэропорта, когда я обратила внимание супруга на одну маленькую деталь. На табло, извещающем об отправлении рейсов, в строке Сан-Франциско вслед за слово “задерживается” было указано, что рейс отправится в 6 часов утра. Инициативную группу обманули еще на три часа.Никогда не летайте самолетами Аэрофлота!!!